?

Log in

No account? Create an account

Предыдущий пост | Следующий пост




 

Изучая индейские языки, прежде всего, язык племени хопи, американский химик-технолог и страховщик от пожаров Бенджамин Уорф  был настолько изумлен открывшейся ему разницей между европейскими языками и языками индейцев, что высказал философское утверждение,  сделавшее его знаменитым: «человек мыслит так, как устроен язык, на котором он говорит». Эта идея оказалась близка лингвисту Эдуарду Сепиру, который ее поддержал, и даже пригласил Уорфа читать лекции по антропологии в Йельском университете, где Сепир работал. С тех пор, идея стала называться гипотезой лингвистической относительности Сепира-Уорфа.  В крайней форме это гипотеза застенчиво ушла в тень, но остается мощным инструментом анализа в более мягких формулировках, на деле мало отличающихся от приведенной выше. Так, например, в статье Статус лингвистики как науки (1928) Сепир формулирует тверждение так: «Реальный мир» в значительной степени неосознанно строится на основе языковых привычек той или иной социальной группы. Два разных языка никогда не бывают столь схожими, чтобы их можно было считать средством выражения одной и той же социальной действительности. Миры, в которых живут различные общества, – это разные миры, а вовсе не один и тот же мир с различными навешанными на него ярлыками... Мы видим, слышим и вообще воспринимаем окружающий мир именно так, а не иначе главным образом благодаря тому, что наш выбор при его интерпретации предопределяется языковыми привычками нашего общества".

 Это утверждение важно, поскольку означает, что мало того, что «буквальный» перевод с одного языка на другой невозможен, что известно любому переводчику, но затруднителен даже «художественный перевод», когда переводчик фактически  «восстанавливает реальность» на одном языке, а затем «пересказывает ее» на другом. Ибо каждый язык на самом деле создает разные модели, разное видение одной и той же реальности и, следовательно, одна и та же реальность людям разных культур будет представляться совершенно по-разному, они будует иметь существенно разные ее проекции – в зависимости от своего языка и, следовательно круга понятий.  Однако, проблема, как представляется еще глубже. По крайней мере если язык обладает писменностью. Я склонен расширить гипотезу и предоложить, что характер мышления зависит еще и от степени «иероглифичности языка», от того, насколько письменный язык далек от устного, и от грамматики языка.

Вот, скажем,  китайский язык. Связь между графикой и фонетикой в китайском языка практически полностью отсутствует.Понятиям соответсвует иероглифическая запись, общая для разных райнов Китая (а во многих случаях даже для Японии и Кореи) хотя звуковой ряд, соответствующий данной иероглифической записи различается кардинально. Противоположность тому – русский язык, обладающий достаточно сложной грамматикой, но абсолютно прямолинейный с точки зрения «спеллинга». В общем правила написания настолько близки к фонетике, что если даже «акающий»  по-московски человек напишет «малако», понимание смысла это не затруднит. Фонетических исключений в русском практически нет. Если же скажет не «акая» - «молоко», его тоже поймут прекрасно.  Ну, а : «жи-ши»  пишутся через «И» - это жесткое правило.

В контексте данной статьи, в этом отношении представляет интерес разница между русским и английским языками и некоторые стоящие за этим особенности русского и англосаксонского менталитета.

Дело тут вот в чем, если русский письменнный язык фонетически очень точен, точнее многих других языков, многие западные языки (кроме,возможно, немецкого) хотя и пользуется латинским алфавитом, занимает, по-существу промежуточное положение между иероглифически языками и «фонетическими» (как их еще назвать?).  Так, например, в английском языке так много исключений из правил произошения, что соревнования по «спеллингу» (то есть правильному называнию букв в словах) в Англии и США - своего рода «национальный вид спорта», по которому устраиваются национальные чемпионаты.  

По-просту говоря, английский язык – это почти иероглифический язык, где иероглифы записываются  как бы «буквами», которые во многих случаях (хотя, разумеется и не всегда) не имют прямой связи с произношением, а скорее представлют собой только некий «намек» на то, как звук (слово) может произноситься.  Исторические основания для этого есть:  латинский алфавит «привнесен» в западные языки извне и не создавался, в отличие от русской кириллицы, специально «под язык».

Такой отрыв знака от звучания легко переносится на отрыв знака от смысла вообще. Это, однако, не означает «бессмыленности» языка. Это означает нечто совершенно иное, но очень важное: автоматическое, инстинктивное, усвоение человеком-носителем английского того обстоятельства, что язык – это одно, а существо, смысл, - совершенно другое, что отношение между знаком и существом, смыслом – то есть интерпретация знака, - это особое дело, особое задание.

Для семантики, соотношение между знаком, интерпретаций и сущностью вещь теоретически очевидная: любым знаком можно обозначить все, что угодно и это, строго говоря, справедливо для любых знаковых систем, не только языка, но, например,  математики и физики.

Что такое: F=m*a? – Подавляющее большинство людей со школьным образованием ответят: Закон Ньютона – сила равна массе, умноженной на ускорение. Собственно, сама запись «подсказывает» англоязычному человеку этот ответ: “(F)orce" - сила; "(m)ass" - масса; "(a)cceleration” - ускорение.

Между тем, это лишь продукт специфической интерпретации, не более того. Та же формула может означать  с тем же успехом, что  площадь  (
F)  прямоугольника равна ширине (m) умноженной на длину (a), или, что расстояние (F), равно произведению скорости (m) на время (а) , или вообще знак входа в ресторан – все, что угодно.

Подобная свобода интерпретации теоретически понятна, но на практическом уровне в разных культурах это обстоятельство проявляется по-разному.  

В русском языке, в русской культуре, как представляется, именно благодаря редкой фонетической точности языка, присутствует инстинктивное стремление к точности и однозначности выражений вообще.

Если уж написано «Молоко» - то и звучать это будет именно [moloko]  а не [mleko]  или [milka].  Зыбкость, неоднозначность прочтения вызывает у русского естественное чувство раздрежания, ощущение, что коммуникатор не знает, о чем и что говорит. Сам бесконечный поиск ОДНОЗНАЧНОЙ ИСТИНЫ, характерный для русской культуры – есть стремление  исключению неоднозначности и, следовательно, к ограничению выбора.

Но поскольку широта выбора – это и есть СВОБОДА, то стремление к сокращению выбора – есть стремление к сокращению... чего? - Свободы? – Нет. - Это стремление к ограничению формальной, «пустой» свободы в пользу свободы истиной, основанной не на формальной «лингистике», а на объективно ограниченной реальности, то есть к Истине.

С английским языком и английской культурой ситуация противоположна. Здесь написание “beauty” читается не как «бэауты», как оно прочиталось бы в русском,  а как «бьюти», что совершенно не соответствует написанию. И таких исключений (иногла связанных с заимствованиями из других языков, иногда по другим причинам) в английском языке множество.  Это имеет ментальные последствия.

Если в китайской или японской иероглифической поэзии возможность разного прочтения одного и того же стиха и есть «настоящее искусство стихосложения», в английском языке искусство  также состоит в том, насколько возможна разная интерпретации написанного или сказанного.  Умение писать «многозначно» ценится. Если в русском языке неоднозначно интерпретируемая фраза «Когда на клетке со слоном написано «Осел», не верь глазам свои» - это шутка, игра остроумия, в англоязычном мире – это работа. Это выраается даже в прецедентном характере права, в котором закон действует постольку, поскольку он интерпретировать в конкретных случаях судами.

Неоднозначность истолкования  обеспечивает при необходимости  свободу действия.  В частности, неопределенность интерпретации размывает принцип «Договоры должны исполняться», поскольку с размазыванием смысла по множеству возможных интерпретаций смысл того, что считать исполнением договора размывается.   Малейшая неопределенность формулировок будет истолкована  с максимальной выгодой для более сильной стороны и максимальными потерями для более слабой. Реальность интерпретации – в англоязычном мире - за сильным. Это крайне важная особенность английского языка и английской культуры, которая как мне кажется (хотя, возможно, я и не прав) недостаточно учитывается при анализе проблем коммуникации с англоязычными политическими деятелями.  С российской точки зрения – такое поведение однозначно означало бы практическую недоговоропригодность партнера. Это то, что на языке русских бандитов называется «разводкой». В западном мире – это норма.

Эта особенность рождает два парадоксальных следствия: прежде всего, в результате ментальности, ориентированноей на неопределенность, формулировки приобретает исключительную важность,  поскольку имманентно содержать возможность свободной интерпретации.  В результате, работа над языком договоров и соглашений становится чрезвычайно трудоемкой и многоуровневой, подбор слов становится трудной дискуссионной работой, рассматриваются всем мыслимые и немыслимые варианты интерпретации... если у обоих партнеров на это есть деньги, время и надлежащая договорная сила.

Если нет ни того, ни другого, ни третьего – вы хуже чем обмануты, вы исходно беспомощны, вы объект манипуляции. И, значит, проиграли.

Так проиграл СССР подписав в свое время представляющую собой сборник юридических андекдотов: так называемую «Всеобщую декларацию прав человека», - или, включив позже «вопрос о правах человека» в Хельсинский акт.

В чем проблема с этими пустыми бумажками? – В том, что «права человека» «на самом деле»  не нужно защищать? - Разумеется нет. Проблема в том, что эти документы сформулированы в соответствии с доброй западной традицией таким образом, что относят не к пространству объективной реальности, а к пространству интерпретаций, которые в, тоном соответствии с гипотезой лингвистической относительности, форматирует мир. Но какая из множества интерпретаций в таком случае объявляется истиной? - Что означает   F=m*a – закон Ньютона, как думает «профан» или площадь прямоугольника, как утверждает сильный мира сего, если ему вздумалось так утверждать? – Ясно, что утвердится та интерпретация, за которой стоит объективное могущество: жесткая и/или мягкая сила.

В этом же заключена и вторая сторона парадоксального свойства западных языков и вытекающей отсюда западной ментальности, казалось бы противоречащая огромной значимости языка: язык – ничего не значит. Имеет значение не язык, а воля интерпретатора, обращенная к реальности и в реальность.

Российский менталитет плохо справляется, в силу своего стремления к определенности, с подобной диалектикой. Между тем, известная сентенция Ф. Тютчева: «Мысль высказанная есть ложь», - обретает в рамках этой диалектики абсолютно конструктивный смысл: «Высказанному нельзя верить, его надо изучать».

Надо изучать все возможные интерпретации  языковой конструкции и действовать в соответствии с ключевым правилом управления: «Надеяться на лучшее, готовиться  к худшему» - то есть к тому, что наихудшая для вас интерпретация может быть объявлена истиной и тогда вопрос будет стоять в прямом измерении могущества сторон, стоящими за предпочтительными для них интерпретациями.   

Собственно, это обстоятельство, как представляется, и выражали знаменитые партийные лозунги на белой стене Министерства правды:

ВОИНА ЭТО МИР
СВОБОДА ЭТО РАБСТВО
НЕЗНАНИЕ - СИЛА

Комментарии

vanderdecken_lj
19 май, 2009 06:10 (UTC)
Попробуйте сконструировать смысл ;)
Уверен, смыслы не конструируются, они объективно существуют как словесные интерпретации объективной реальности. Я говорю "интерпретации" поскольку словарь языка велик, но не неограничен и некоторые интерпретации могут строиться как система уже существующих понятий, а не как новое понятие. Например, в детстве многие называют цвет морковным, а не оранжевым, т.к. ребенку проще скомбинировать свойства известных ему объектов, чем ввести в оборот новое понятие. Язык ведется себя также как этот ребенок...
А корни той проблемы, о которой ваш пост, именно в традициях описания реальности некими средствами. Просто традиции... Вредно сакрализировать язык; это может превратится в отвратительные пляски Задорнова вокруг букв "РА".
sl_lopatnikov
19 май, 2009 06:58 (UTC)
Это чисто платоновское заблуждение.
Нет проблем сконструировать смысл. Примеры: Анна Каренина. Баба-яга. Единорог. Домовой. Бог. Юпитер. Это развернутые смыслы, НЕ СУЩЕСТВУЮШИЕ В РЕАЛЬНОСТИ. Я задал как-то вопрос: "Могли бы вы жениться на Анне Карениной"? - и получил множество разннобразных ответов, типа: "Нет, потому что она наркоманка"... Товарищей соверщенно не смушало при этом, что брак с ТЕКСТОМ - ибо Анна Каренина - не женщина, а ТЕКСТ, - несколько затруднителен. Кстати, чисто постмодернистский сюжет: зарегистрировать брак С ЛЮБИМЫМ ТЕКСТОМ.

Иными словами, во-первых, язык "богаче реальности". Если все известное и в этом смысле существующее ДЛЯ ЧЕЛОВЕКА может быть так или иначе выражено на языке, но не все выражаемое на языке существует в реальности.

Во-вторых, одно и то же выражение может соответствовать качественно разным реальностям. Простейший пример из русского я приводил "Когда на клетке со слоном написано осел, не верь глазам своим" - Чему не верить: тому что в клетке слон или тому, что написано? - Это разные реальности. Ну и более тупой пример с омонимами: "Я нашел ключ" - это какой реальности соответствует: что вы сделали? - Нашли ключ от дома, от шифра, источник воды? - Это расщепляется только в КОНТЕКСТЕ. И это грубо, конечно. Но когда ТОНКО, вы просто не щамечаете, поскольку следуете привычной интерпретации. См. пример с законом Ньютона. Но верна ли она - это всегда контекст. Но и контекст создается интерпретацией. Ибо интерпретация - помещение ва контекст.


Я вам рекомендую прочитать "Бежин луг" Тургенева. В определнном смысле, он исслюбстрирует конструирование смыслов.
vanderdecken_lj
19 май, 2009 09:33 (UTC)
вы, конечно, ловко конструируете ;)
но что есть реальность как не наше представление о ней
т.е. то что вы якобы "сконструировали" уже было в вашем представлении...
ну да все это - малопродуктивный спор
sl_lopatnikov
19 май, 2009 10:29 (UTC)
Реальность совершенно не то, что наше представление о ней.
Модно сколько угодно вообжашщать существетвоание духов Ветра и Вод. Но их в ПРИРОДЕ не существует. И давно известен - со всеремен ЭНГЕЛЬСА железный способ отличить вымысеол о т реальности. называется ОБЩЕСТВЕННАЯ практика: действуй на основе своих представлений и проверь совпадает ли результат с тем, что ты ожидал. Нет - забудь о Баба-Яге.
vanderdecken_lj
19 май, 2009 12:59 (UTC)
Вам десять тысяч человек расскажут о домовом, который был явлен им в ярких ощущениях, тактильных и слуховых, их показания даже будут совпадать в мелочах. ЭТО ОБЩЕСТВЕННАЯ ПРАКТИКА.
Профессиональные невропатологи же расскажут вам о феномене сонного паралича, многократно и в мелочах описаном. ЭТО ОБЩЕСТВЕННАЯ ПРАКТИКА.

И те и другие будут говорить об одном и том же РЕАЛЬНОМ факте, но разными словами, а все из-за несовпадения представлений о реальности. Иными словами, культурный и образовательный уровень людей как контекст будет влиять на трактовку фактов и, тем самым, язык. Факт "несуществования" духов ветра и вод не отменяет факта существования в языке понятий, их обозначающих (русалки, ундины, Ариэль), а все из-за того, что создание смыслов лежит ВНЕ ЯЗЫКА.

И еще... "Товарищей соверщенно не смушало при этом, что брак с ТЕКСТОМ - ибо Анна Каренина - не женщина, а ТЕКСТ, - несколько затруднителен". Анна Каренина - не текст, она женщина, пусть и вымышленная, а вот "Анна Каренина" Толстого - это текст :)

Календарь

Июнь 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Метки

На странице

Разработано LiveJournal.com
Дизайн Tiffany Chow